Мой сайт

Как важно посмеяться над собой,

Когда хохочет и клокочет слава.

А ты, прохожий, ты меня не тронь,

Я всё равно не выдержу удара,

Я всё равно не выдержу конца -

Нелепой смерти иль снотворного,

И своего убого лица

Иль своего же лика чудотворного.

Дисквалификация за полёт,
Это как в спортивной ходьбе.
В жизни тоже летать нельзя,
Ни мне, мой друг, ни тебе.
Можно только ходить, как все,
Ощущая времени гнёт.
Ещё можно сесть на клише,
Ещё можно сесть в самолёт.
А я буду ползти, скользя,
Используя лишь сквозняк,
Я буду не то и не сё,
Изысканный по латыни слизняк.
Это мне урок на всю жизнь,
Это мне метка в судьбе,
И теперь пожизненно – слизь.
Дисквалификация в спортивной ходьбе.

                                                                 «Я сплю, сидя в бричке, и женщина гладит мне руку,                       покойно, тем более…., что бричку забыли запрячь»…. из песни Ланцберга

Умер Ланцберг. Хотите меня хороните.

В Нюренберге. Какого числа?

Переписать «Новогоднее» посвящение Рильке

Цветаевой или так оставить и плакать, и пла…,

Над забытой песней,

Помню лишь, в колёсах брички проросла трава,

Не искать тебя, ты не споёшь, не утешишь,

Но хотя бы напомнишь слова…

Жизнь - шахматы

Жизнь - игра. Как шахматы сложна,
Но долго длиться вовсе не должна!
Ведь всё пространство - в клеточку доска,
А люди все - как в шахматах, фигуры.
Насыпет нам противник в глаз песка,
Мы повинуемся лишь оной белою текстуры,
С которой создал нас великий Бог.

Гордитесь люди, что вы божие созданья,
Ведь наш Создатель сделал, сколько смог!
Ведь не глава всему всё состоянье,
Которое ты собирал в свои года.
Раскайся ли, предайся покаянью,
Или покатится души твоей звезда...

Закончилась игра, фигуры пали.
А их противники того только и ждали,
Чтобы закрылась шахмат та доска,
Чтобы Создатель, унося с собой фигуры,
Просыпал горсть священного песка...

 

И ночь накрывает облаком-одеялом,
А я на своём трамвае -
В бессонницы злую чушь.
Да, но так не бывает,
Я тебя забываю,
Я глаза закрываю:
Мне черти разлили тушь.

Не тревожь меня лаской напрасной,
С изумрудной прожилкой глаза,
И любое прикосновенье опасно,
Даже если коснётся слеза.

Я не клоун, костюм да и только,
Я не шут, не циркач-скоморох,
Научилось людское отродье
Отличать мою правду и ложь.

Я надену другие одежды
И отрежу косу на парик.
Пусть на перепутье задержит
Мой старинный знакомый ямщик.

Пусть от грима разводы по коже,
И пусть раны кровоточат,
Но никто из нас больше не сможет
С полдороги вернуться назад.

Как больно быть твоим аксессуаром,

Соболиной сумочкой, перстнем с аквамарином,

Твоей тенью, твоим отражением,

Скользить за твоими взглядами, мыслями, словами, как больно не быть собой.

Ваши руки выдают возраст,
Все мы сидим в очереди за счастьем,
Адреналин входит в состав обезболивающего.
Так что нет надобности пугаться.

Я не хочу видеть тех, с кем я раньше смеялся.
В вечерних зеркалах только моя усталость.
Я хочу выплюнуть рот вместе с оставшимися зубами.
Какие еще приметы смерти?

Не надо воскрешать, губить не надо.

Губы сухи, где ты, где ты,

Где терем твой и где отрада,

Я к паперти несу цветы.

Где ты, как нищий ждёшь спасенья,

Я не подам, я не подам,

В канун великих воскресений

Я разрешу себе обман.

Я слово дам: «Не слова больше»,

И буду стоек или стоик,

И пятница тринадцатое – день хороший,

Не надо воскрешать, губить не стоит.

                                 Королю Испании Хуану Карлосу, отрёкшемуся от престола

Короли несчастны и честны,

Что мне честь испанской короны,

Какое им дело до русской коровы,

Её предутренние тревожные сны.

Короли несчастны и непорочны

До своих сыновей, до своих дочек,

Судьба народа по ночам точит,

Но короли точны и бессрочны.

Короли несчастны и безответны,

Их короны уже сплетены светом,

Сплетены сплетней и пересудом,

Короли живы едва, чудом.